Неточные совпадения
Она мечтала, как «прикажет ему прочесть
книги», которые оставил Штольц, потом читать каждый день газеты и рассказывать ей новости, писать в деревню письма, дописывать
план устройства имения, приготовиться ехать за границу, — словом, он не задремлет у нее; она укажет ему цель, заставит полюбить опять все, что он разлюбил, и Штольц не узнает его, воротясь.
— Я не такой теперь… что был тогда, Андрей, — сказал он наконец, — дела мои, слава Богу, в порядке: я не лежу праздно,
план почти кончен, выписываю два журнала;
книги, что ты оставил, почти все прочитал…
Как всегда, у него за время его уединения набралось пропасть мыслей и чувств, которых он не мог передать окружающим, и теперь он изливал в Степана Аркадьича и поэтическую радость весны, и неудачи и
планы хозяйства, и мысли и замечания о
книгах, которые он читал, и в особенности идею своего сочинения, основу которого, хотя он сам не замечал этого, составляла критика всех старых сочинений о хозяйстве.
И прочтя несколько
книг антропологии, педагогики и дидактики, Алексей Александрович составил себе
план воспитания и, пригласив лучшего петербургского педагога для руководства, приступил к делу.
В. был лет десять старше нас и удивлял нас своими практическими заметками, своим знанием политических дел, своим французским красноречием и горячностью своего либерализма. Он знал так много и так подробно, рассказывал так мило и так плавно; мнения его были так твердо очерчены, на все был ответ, совет, разрешение. Читал он всё — новые романы, трактаты, журналы, стихи и, сверх того, сильно занимался зоологией, писал проекты для князя и составлял
планы для детских
книг.
В антропософии, которую я знал лучше и по
книгам и по людям, я не находил человека, человек растворялся в космических
планах, как в теософии я не находил Бога, Бог также растворялся в космических
планах.
Я чувствую невозможность выдержать
план этой
книги и держаться хронологической последовательности.
Я говорил уже, что весь
план моей
книги «О назначении человека», которая, может быть, самая систематическая из моих
книг, мне вдруг пришел в голову, когда я сидел в балете Дягилева, не имевшего никакой связи с темой
книги.
Книга моя написана свободно, она не связана систематическим
планом.
Целостный
план одной моей
книги пришел мне в голову, когда я сидел в кинематографе.
На письменном столе, кроме бумаг и конторских
книг, кучей лежали свернутые трубочкой
планы и чертежи, части деревянной модели, образчики железных руд, пробы чугуна и железа и еще множество других предметов, имевших специально заводское значение.
В эти минуты одиночества, когда Привалов насильно усаживал себя за какую-нибудь
книгу или за вычисления по каким-нибудь
планам, он по десяти раз перебирал в своей памяти все, в чем действующим лицом являлась Надежда Васильевна.
Там я сравнительно гораздо больше занимаюсь и характеристикой разных сторон французской и английской жизни, чем даже нашей в этих русских воспоминаниях. И самый
план той
книги — иной. Он имеет еще более объективный характер. Встречи мои и знакомства с выдающимися иностранцами (из которых все известности, а многие и всесветные знаменитости) я отметил почти целиком, и галерея получилась обширная — до полутораста лиц.
Говорил он тоном и ритмом профессора, излагающего
план своих работ, хотя профессором никогда не был, а всю свою жизнь читал и писал
книги, до поздней старости. Тогда он еще совсем не смотрел стариком и в волосах его седина еще не появлялась.
Из гимназии ему пришлось уйти. Предполагалось, что он будет держать экстерном, но вместо подготовки к экзамену он поглощал
книги, делал выписки, обдумывал
планы каких-то работ. Иногда, за неимением лучшего слушателя, брат прочитывал мне отрывки ив своих компиляций, и я восхищался точностью и красотой его изложения. Но тут подвернулось новое увлечение.
Лука. Человек — не верит… Должна, говорит, быть… ищи лучше! А то, говорит,
книги и
планы твои — ни к чему, если праведной земли нет… Ученый — в обиду. Мои, говорит,
планы самые верные, а праведной земли вовсе нигде нет. Ну, тут и человек рассердился — как так? Жил-жил, терпел-терпел и всё верил — есть! а по
планам выходит — нету! Грабеж!.. И говорит он ученому: «Ах ты… сволочь эдакой! Подлец ты, а не ученый…» Да в ухо ему — раз! Да еще!.. (Помолчав.) А после того пошел домой и — удавился!..
Лука. И вот в это место — в Сибири дело-то было — прислали ссыльного, ученого… с
книгами, с
планами он, ученый-то, и со всякими штуками… Человек и говорит ученому: «Покажи ты мне, сделай милость — где лежит праведная земля и как туда дорога?» Сейчас это ученый
книги раскрыл,
планы разложил… глядел-глядел — нет нигде праведной земли! Всё верно, все земли показаны, а праведной — нет!..
Не было ни одного загородного места, которого бы они не посетили, ни одной пьесы, которой бы они не видали вместе, ни одной
книги, которую бы не прочитали и не обсудили. Они изучили чувства, образ мыслей, достоинства и недостатки друг друга, и ничто уже не мешало им привести в исполнение задуманный
план.
Далее на стене, противуположной алькову, над огромной рабочей конторкой, заваленной приходо-расходными
книгами, счетами, мешочками с образцами семян ржи, ячменя, овса,
планами на земли, фасадами на постройки, висел отлично гравированный портрет как бы рыцаря в шапочке и в мантии, из-под которой виднелись стальные латы, а внизу под портретом подпись: «Eques a victoria» [«Всадник-победитель» (лат.).], под которою, вероятно, рукою уж самого хозяина было прибавлено: «Фердинанд герцог Брауншвейг-Люнебургский, великий мастер всех соединенных лож».
— Мне показалось еще за границей, что можно и мне быть чем-нибудь полезною. Деньги у меня свои и даром лежат, почему же и мне не поработать для общего дела? К тому же мысль как-то сама собой вдруг пришла; я нисколько ее не выдумывала и очень ей обрадовалась; но сейчас увидала, что нельзя без сотрудника, потому что ничего сама не умею. Сотрудник, разумеется, станет и соиздателем
книги. Мы пополам: ваш
план и работа, моя первоначальная мысль и средства к изданию. Ведь окупится
книга?
А между тем, если бы совокупить все эти факты за целый год в одну
книгу, по известному
плану и по известной мысли, с оглавлениями, указаниями, с разрядом по месяцам и числам, то такая совокупность в одно целое могла бы обрисовать всю характеристику русской жизни за весь год, несмотря даже на то, что фактов публикуется чрезвычайно малая доля в сравнении со всем случившимся.
«Нужно, чтобы все покупали, нужно, чтобы
книга обратилась в настольную, — утверждала Лиза, — я понимаю, что всё дело в
плане, а потому к вам и обращаюсь», — заключила она.
— Если откопаем верный
план, то
книга пойдет.
Его метод — чисто описательный, чисто научный, а не философский [Основная
книга Р. Штейнера «Die Geheimwissenschaft im Umriss» написана как популярный учебник об иных
планах бытия, построена по типу описательного естествознания.
Вот я и предложил Клестову такой
план: создать не кооперативное товарищество писателей, а просто комиссионную контору, которая за определенный процент взяла бы на себя издание
книг писателей, печатанье, устройство вклада и т. д.
Со временем не останется лоскута нераспаханной степи в Оренбургской губернии. Вопреки землемерским
планам и межевым
книгам, все ее земли удобны, все должны быть населены, и все, написанное мною о степных местах этого чудного края, сделается преданием, рассказом старины.
Посередине комнаты стоял громадный письменный стол, заваленный
книгами,
планами и тысячью дорогих безделушек, беспорядочной кучен занимавших центр стола.
В этой
книге Ленин начертал
план организации революции и организации революционной власти,
план, рассчитанный на долгое время.
По обыкновению, я сейчас же полетел к Глумову. Я горел нетерпением сообщить об этом странном коллоквиуме, дабы общими силами сотворить по этому случаю совет, а затем, буде надобно, то и
план действий начертать. Но Глумов уже как бы предвосхитил мысль Алексея Степаныча. Тщательно очистив письменный стол от бумаг и
книг, в обыкновенное время загромождавших его, он сидел перед порожним пространством… и набивал папироски.
— Да, маменька, великая это тайна — смерть! Не вйсте ни дня ни часа — вот это какая тайна! Вот он все
планы планировал, думал, уж так высоко, так высоко стоит, что и рукой до него не достанешь, а Бог-то разом, в одно мгновение, все его мечтания опроверг. Теперь бы он, может, и рад грешки свои поприкрыть — ан они уж в
книге живота записаны значатся. А из этой, маменька,
книги, что там записано, не скоро выскоблишь!
Несчастливцев.
Планы, купчие крепости, межевые
книги? Как же они уберутся в такую коробку! Извините, я позволю себе полюбопытствовать. (Открывает коробку.)
Он тайком давал ей
книги, поверял ей свои
планы, читал ей первые страницы предполагаемых статей и сочинений.
Здесь проводил Александр Суворов большую часть своего времени один и с учителем. Последний был из духовного звания, человек умный и любознательный, учившийся вместе со своим феноменом-учеником, едва успевая догонять его в познаниях. Мальчика нельзя было иногда по целым дням силою оторвать от
книги или от листа бумаги, на котором он собственно чертил
планы сражений.
В углу стояла кровать из простого некрашеного дерева с жестким тюфяком, кожаной подушкой и вязаным шерстяным одеялом. Над ней висел образок, украшенный высохшей вербой и фарфоровым яичком. У широкого окна, так называемого итальянского, стоял большой стол, на котором в беспорядке валялись
книги, бумаги, ландкарты и
планы сражений. Шкаф с
книгами, глобусы, географические карты, прибитые к стене, и несколько простых деревянных стульев дополняли убранство комнаты юного спартанца.
Доходы с дела княжны Баратовой выступали, таким образом, на первый
план в «приходной
книге» графа Довудского.
Кроме старых фолиантов,
книг, большою частию без переплетов,
планов и бумаг, покрытых густым слоем пыли, да двух-трех фамильных портретов, шевелившихся при малейшем стуке дверей, в нем ничего не было.
Когда же остался я один в конторе, раскрылись предо мною все
книги,
планы, то, конечно, и при малом разуме моём я сразу увидал, что всё в нашей экономии — ясный грабёж, мужики кругом обложены, все в долгу и работают не на себя, а на Титова. Сказать, что удивился я или стыдно стало мне, — не могу. И хоть понял, за что Савёлка лается, но не счёл его правым, — ведь не я грабёж выдумал!
На этом столе лежали грудой
книги,
планы, бумаги, стоял отличный микроскоп, рядом с ним, в оловянной чашке с водой, копошилось и плавало что-то черное: мышь не мышь, таракан не таракан; окурки, рассыпанный табак, пустые гильзы и вата дополняли эту картину.
«Слушай, слушай, —
Бормочет он мне, —
В
книге много прекраснейших
Мыслей и
планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.
Из них замечательнее других были: «Чтения о новом общественном устройстве»; «Опыт об образовании человеческого характера»; «Шесть чтений в Манчестере»; «
План разумной системы»; «
Книга нового нравственного мира».
По-прежнему восторгались Варвара Михайловна и все окружающие Наташу, говоря об ее женихе; по-прежнему был доволен Василий Петрович; по-прежнему и Наташа казалась спокойной и довольной; но, странное дело, последние два письма Ардальона Семеныча, в которых он пораспространился в подробностях о своих намерениях и
планах в будущем, о том, что переезжает в Болдухино на неопределенно долгое время со множеством
книг, со всеми своими привычными занятиями, в которых, как он надеется, примет участие и обожаемая его невеста, — произвели какое-то не то что неприятное, а скучное впечатление на Наташу.
Всякий купивший у нас не менее чем на 50 р., выбирает и получает бесплатно одну из следующих пяти вещей: чайник из британского металла, сто визитных карточек,
план города Москвы, чайницу в виде нагой китаянки и
книгу „Жених удивлен, или Невеста под корытом“, рассказ Игривого Весельчака».
Горы
книг написаны историками об этой кампании и везде описаны распоряжения Наполеона и глубокомысленные его
планы — маневры, руководившие войском и гениальные распоряжения его маршалов.
Большой стол, на котором лежали
книги и
планы, высокие стеклянные шкафы библиотеки с ключами в дверцах, высокий стол для писания в стоячем положении, на котором лежала открытая тетрадь, токарный станок, с разложенными инструментами и с рассыпанными кругом стружками, — всё выказывало постоянную, разнообразную и порядочную деятельность.
Изредка он отрывался от
книги и квадрата и в воображении своем составлял себе новый
план жизни.